#Аналитика

Дракон и Орёл за одним столом: что Трамп везёт для Си в Пекин
Кто разогнал цены на квартиры: история самого известного флиппера Казахстана
Частная собственность или народное достояние? Тайная жизнь киноартефактов «Казахфильма»
В пилотках, но без оркестра: как прошло в Алматы шествие «Батырларға тағзым»
Без протеста, но с министром: матери погибших срочников добились приёма в Минобороны
Зеркальная тишина: почему расписание парада в Москве теперь диктует Киев
Суицид вместо экзамена в КазНПУ: студенты рассказали о системном давлении на первокурсников
Суициды класса «А»: почему в Актюбинской области один за другим уходят из жизни акимы
По уставу без бюрократии: какие партийный принципы будет отстаивать «Әділет»?
ЗОЖ-мания: сколько казахстанцы тратят на фитнес-залы и БАДы?
Человек старой школы. За что повысили Налибаева?
В АФК объяснили, почему рынок ГЦБ Казахстана не станет олигополией пяти банков
Олигархи, выбросы и сделки: что происходит с «Казцинком»
Кайракты на карте мира: почему Трампы пришли за казахстанским вольфрамом
Конец «нефтяной неприкосновенности»: Казахстан заставляет NCOC платить за Кашаган
Обменяли на монаха: как казахстанского атташе вытащили из Польши
Назвали вещи своими именами: за что собаки скажут «спасибо» сенаторам?
Прах хранить пока негде: как выглядит крематорий за 1,5 млрд тенге в Алматы
Лошади не ко двору? Кому выгодно разрушение ипподрома в Алматы
Если компас неверный, куда придет путник? – депутаты переживают за казахстанских школьников
Нацфонд прохудился: что происходит с финансовыми резервами Казахстана?
«Ваш ребенок умер»: почему в казахстанских больницах множатся случаи детских смертей
Священная сайга или степное горе: Почему национальное достояние стало бедой для фермеров?
«Зубки» Казнета и монополия на насилие: почему за кейсом Жанабыловых стоит страх всего рынка
Арал впрок? Поможет ли трагедия Аральского моря спасти Каспийское?
Как кризис на Ближнем Востоке меняет роль Казахстана в глобальной логистике
Между экономикой и политикой всегда есть экология: о чем дискутируют в Астане
«Любую публикацию можно назвать опасной» — журналисты требуют пересмотра статьи 274
Сколько миллиардов долларов нужно Казахстану, чтобы стать «зеленым»?
Годы ожидания и один обвал: Спасет ли реновация жителей аварийных домов Костаная
Нас снова обманули? Почему казахстанцам не стоит надеяться на повышение минимальной зарплаты
«Культурный шок в шоке»: как реликвия «Казахфильма» стала домашним аксессуаром
Токаев бросает вызов ООН: средние державы меняют правила игры в Анталье
Роскошный минимум: почему повышение МЗП в два раза может усугубить проблемы казахстанцев?
Победит ли разум? Что на самом деле сказал Токаев в Анталье
Мадьяр и «мышь Путина»: что меняется для Венгрии и её соседей
Бизнес не виноват? Что на самом деле мешает повысить зарплаты казахстанцам
Не знаем, куда бежать: почему Алматы не готов к ЧС
От утечки до притока – две войны и глобальная турбулентность: как Казахстан выходит победителем в битве за умы
Куда пристроить кровные? Почему Нацбанк Казахстана решил пенсионные накопления передать частникам
Материнские деньги, или кто банкротит фонд соцстрахования?
В Казахстане есть безработные получившие пособия в 1 млн в месяц – в Минтруда раскрыли статистику
Вход по правилам. Как устроены маслихаты крупнейших городов Казахстана
Больше, чем Давос, моложе, чем Мюнхен: почему Анталья стала новой Меккой для мировых лидеров
Вложили в облигации США, но не догнали инфляцию: что происходит пенсионными активами казахстанцев
Помощь фермерам или олигархам? Что не так с поддержкой аграриев в Казахстане
Перемирие как пауза: политолог оценил риски нового обострения вокруг Ирана и последствия для нефти
Родила – сиди дома! Почему депутаты и Минтруда против выплат пособий работающим мамам